Бесплатная горячая линия

8 800 700-88-16
Главная - Другое - Какие сочинения пишут в свр

Какие сочинения пишут в свр

Какие сочинения пишут в свр

Как стать разведчиком? Попасть в СВР России «с улицы» вполне реально

23.11.2017 00:06 45020 Для начала стоит запомнить, что все разведчики не любят, когда их называют шпионами. А дальше — нет ничего невозможного.

И даже диплом по специальности, не имеющей отношения к разведке, на пути к мечте не помеха. «Профиль вуза большого значения не имеет, главное — базовый уровень культуры и образования, а также

обучаемость, в том числе иностранным языкам», — рассказал «АиФ» руководитель пресс-бюро Службы внешней разведки России (СВР) Сергей Иванов.

Кадровым сотрудником СВР может стать только гражданин России, как правило, в возрасте 22-30 лет. Человек должен соответствовать медицинским и профессионально-психологическим требованиям военной службы.

Все, кто думает, что «человек с улицы» не может попасть в разведку, ошибаются.

На сайте СВР есть подробная пошаговая инструкция, что надо делать таким кандидатам.

Статья по теме Первым делом надо от руки заполнить две анкеты (есть на сайте). К ним приложить цветное фото, ксерокопии паспорта, диплома или выписки из зачётной книжки, если учёба в вузе ещё продолжается.

Весь пакет документов отправляется заказным письмом по адресу: Служба внешней разведки РФ, а/я 510, Главпочтамт, г.

Москва, 101000. Либо можно лично передать его в пресс-бюро СВР по адресу: Москва, ул. Остоженка, д. 51, стр. 1. «Материалы, направленные по электронной почте, факсимильной связью и т.

п., не рассматриваются, — пояснил Иванов. — Персональные данные, переданные по открытым электронным каналам связи, могут стать известны третьим лицам, в том числе иностранным спецслужбам». Те, чьи документы заинтересуют СВР, получат ответ из кадровой службы в течение 30 дней с момента их получения.

Кандидатов пригласят на собеседование. В анкете есть как достаточно предсказуемые вопросы (судим — не судим, есть ли близкие родственники — иностранцы и т. д.), так и неожиданные. Например, для разведки важно, были ли среди родственников потенциального кандидата лица, погибшие в результате несчастного случая, самоубийства, при невыясненных обстоятельствах.

А если человек вдруг употреблял наркотики и прочие психоактивные вещества, необходимо описать, какие ощущения он испытывал.

Подробнее «Устраиваться в разведку приходят разные люди. Попадаются и весьма странные личности.

То придёт субъект, который «умеет читать мысли». Если бы умел, то сразу бы понял по моим мыслям, что надо бежать отсюда, — шутит Сергей Иванов. — Приходила женщина, которая уверяла, что может телепортироваться.

Её сразу же попросили продемонстрировать эту «нужную» для разведчика способность.

С тех пор не появлялась. Нередко пытаются устроиться на работу «люди-невидимки» и «умеющие проходить сквозь стены».

Но чаще попадаются те, кто преследует корыстные цели. Таких вычисляют сразу. Даже если кандидат удачно прошёл первый этап отбора, ему предстоит общение с психологами и исследование на полиграфе, где задают «неудобные» и каверзные вопросы.

Карьеристов «рассекречивают» быстро и стараются не брать, потому как доверять им на 100% нельзя: в погоне за очередной звездой на погонах такие люди могут совершить роковую ошибку.

Статья по теме Есть и абсолютные противопоказания к службе. Например, недостаточная устойчивость к психологическому давлению.

Сюда же можно смело отнести плохую память, замедленную реакцию и даже скверную эрудицию. Не каждая профессия требует такого широкого кругозора и гибкости ума, но разведчик не имеет права быть неинтересным для тех людей, которые интересуют его. Так что разведчиков-тугодумов у нас не держат.

Для отсева таких кандидатов предусмотрен тройной фильтр.

Во-первых, нужно получить высшее образование.

Во-вторых, надо сдать специальный тест на интеллект. И в-третьих, пройти проверку на практике: моделируются конкретные ситуации, которые позволяют выявить, как человек ведёт себя в экстремальной ситуации, если сбит с толку или сильно напуган. Также, как бы пафосно ни звучало, но без патриотизма в разведку даже соваться не стоит.

«Когда мы говорим о чувстве патриотизма, то, поверьте, это не какие-то высокие слова, а насущная необходимость, — поясняет Сергей Иванов. — Человек должен верить в правоту своего дела, ведь он идёт на трудности, лишения, а порой рискует жизнью ради единственной цели — служения Отечеству».

Подробнее Как бы талантлив и прекрасен ни был новоиспечённый разведчик, без обучения ему не обойтись.

Могут направить на курсы, которые читают действующие разведчики и ветераны службы. А возможно, индивидуально приставят к куратору, который обучит всему. В Академию внешней разведки со школьной скамьи не возьмут.

«Не каждый, кого мы приняли, учится потом в академии.

Но каждый, кто поступает в академию, уже наш сотрудник», — объясняют в СВР.

Причём учатся здесь не 5 лет, как в обычном вузе, а столько, сколько «рекомендовал Центр». Преподают много чего разного и интересного — международное право, иностранные языки, историю дипотношений, политологию, страноведение и так далее.

Но в первую очередь — специальные дисциплины по профессии: теорию и практику разведывательной работы.

Подробнее После обучения молодые сотрудники приходят в подразделения службы, где какое-то время вникают в обстановку, и уже с конкретными задачами направляются на самое важное место работы разведчика — за границу. Если у вас есть семья, то вы можете поехать вместе.

Зарплата достойная. Точные цифры в пресс-бюро не называют, поскольку они зависят от того, где ты в данный момент трудишься — здесь, в России, в центральном аппарате службы, или в командировке за рубежом. Да и в командировке страна стране рознь: всё зависит от сложности текущей обстановки и выполняемых задач.

Но посоветовали ориентироваться на зарплаты военных, поскольку все разведчики являются офицерами и имеют общевойсковые звания. На них распространяются все льготы, положенные военнослужащим, — хороший соцпакет с бесплатным медобслуживанием, санаториями и военной ипотекой.

Кого берут в Службу внешней разведки?

Так с усмешкой заявил своему отцу почти двухметровый «кроха» сын.

А потом уже вполне серьезно выпускник МГУ спросил: «Кого берут в разведку?» Ответ на этот вопрос обозреватель «АН» искал вместе с кадровыми сотрудниками Службы внешней разведки (СВР) России.

Современный российский разведчик мало похож на героя шпионских боевиков. Он не укладывает в постель штабеля голливудских красоток, как это делает Джеймс Бонд.

Погони и стрельба из пистолета для настоящего разведчика настолько редкое явление, что сравнимо с провалом. И хотя профессия не лишена романтики, это поприще не для тех, кто ищет славы или больших денег.

И все же о ней мечтают тысячи мальчишек и девчонок. Увы, совсем юных наших читателей, мечтающих о лаврах Штирлица и Зорге, мы вынуждены разочаровать.

В разведке существует строгий возрастной ценз. Только в Академию ФСБ, где готовят в основном контрразведчиков, можно поступить сразу после школы.

А в Академию внешней разведки берут людей с высшим образованием.

В правилах приема сухо, но четко сказано:

«Кандидатом на военную службу в СВР России на должностях оперативного состава может стать гражданин Российской Федерации в возрасте от 22 до 30 лет»

.

Спор про отбор Попасть на службу в СВР России непросто. Для этого нужно пройти длительный и сложный профессиональный отбор. Как рассказывал обозревателю «АН» бывшийдиректор СВР генерал армии Сергей Лебедев, будущих разведчиков ищут уже после первого курса вуза.

Затем три-четыре года внимательно изучают потенциальных кандидатов. Сразу отсеивают тех, кто склонен к излишнему авантюризму, состоял в радикальных молодежных организациях или религиозных сектах. Очень внимательно смотрят студенческую зачетку.

Почему-то считается, что троечникам в российской разведке не место.

Думается, это спорное мнение. Например, легенда советской разведки Вильям Фишер, он же Рудольф Абель, в школе не был круглым отличником, да и после окончания института не получил красный диплом. Но это был талантливый интеллектуал.

Он вместе с коллегами добывал информацию о секретах американской ядерной бомбы. Это про него руководитель американских спецслужб А. Даллес сказал, что хотел бы иметь трех-четырех таких разведчиков в Москве.

Люди, которые были с ним знакомы, вспоминают, что Фишер был блестяще образован и невероятно талантлив. Он на профессиональном уровне рисовал, прекрасно играл на различных музыкальных инструментах, имел в США патенты на изобретения, решал сложнейшие математические задачи и прекрасно разбирался в ядерной физике. Кроме высокого интеллекта разведчику надо обязательно иметь хорошее здоровье.

В СВР отбор по медицине — почти как в космонавты. Военно-врачебная комиссия буквально лютует, режет за малейшую хроническую болячку. И хотя сами врачи говорят, что сейчас нет абсолютно здоровых людей, а есть только недостаточно обследуемые пациенты, требования к здоровью сотрудников разведки повышенные.

Ведь они могут быть направлены в командировки в любой регион мира. Поэтому все поступающие на службу в разведку должны быть готовы работать в условиях непривычного, иногда тяжелого климата, в странах с неспокойной обстановкой или даже в кризисных ситуациях. Благодаря жесткому отбору и, наверное, лучшему в стране медицинскому обслуживанию разведчики, как правило, живут и работают очень долго.

Благодаря жесткому отбору и, наверное, лучшему в стране медицинскому обслуживанию разведчики, как правило, живут и работают очень долго. Так, старейший российский разведчик Борис Гудзь, про которого уже писала наша газета, скончался на 105-м году жизни. Или легендарная пара разведчиков — Михаил и Елизавета Мукасей.

Советскому вице-консулу в США Михаилу Мукасею накануне войны приходилось общаться со многими великими современниками — Теодором Драйзером, Уолтом Диснеем, Чарли Чаплином. Кавалер многих государственных наград Михаил Иса­акович Мукасей прожил102 года. Елизавета Ивановна была на пять лет его моложе и немного не дожила достолетнего рубежа.

Особой тайной окружен профессиональный и психологический отбор.

Его кандидаты в разведчики проходят в обязательном порядке. Здесь оцениваются уровень интеллектуального развития, психологическая готовность, быстрота мышления, коммуникабельность, нервно-психическая устойчивость и другие профессионально важные для работы качества. Говорят, при этом используется не только детектор лжи, но и десятки других приборов и научных методик.
Говорят, при этом используется не только детектор лжи, но и десятки других приборов и научных методик.

В отношении кандидата с его согласия проводятся проверочные мероприятия, связанные с допуском к сведениям, составляющим государственную и иную охраняемую законом тайну. И здесь «просвечивают» всех близких родственников до седьмого колена.

Но как показывает пример с предателем Потеевым, «чистая» анкета еще не гарантия правильного отбора.

Увы, и сын Героя Советского Союза может стать изменником.

К сожалению, на полковника А. Потеева почему-то не распространялись такие требования закона: сотрудником СВР не может быть человек, который имеет близких родственников, проживающих за границей, замечен в случае употребления наркотических или других психоактивных веществ. Вместо денег казнь по пятницам Злые языки говорят, что многие миллиардеры в России — это выходцы из разведки.

В качестве примера указывают на банкира Александра Лебедева и нового тульского губернатора Владимира Груздева. Но это скорее исключение, чем правило.

Ведь в список журнала «Форбс» они попали уже после увольнения из СВР. Как рассказывал бывший директор СВР генерал армии Сергей Лебедев: «В 2000 году мы испытывали определенные сложности с денежным обеспечением, особенно страдали молодые сотрудники. Но сейчас, на мой взгляд, мы получаем достаточно для того, чтобы разведчик мог содержать на должном уровне семью, нормально одеваться и питаться.

Но если к нам приходит кандидат и сразу начинает разговор с денег, то мы говорим ему, что он пришел не по адресу». Действительно, на денежное довольствие офицера разведки не купишь шестисотый «Мерседес» или большую квартиру в центре Москвы. Хотя раньше было правило: разведчиков не отправляют в загранкомандировку, если у них на Родине нет собственной квартиры.

Потому что для человека, работающего за границей, очень важно ощущать, что у него есть свой угол, есть куда вернуться.

Это весомый психологический фактор. Сейчас больше надеются на военную ипотеку. Но она пока далека от совершенства.

Говорят, разведчики не живут на одну зарплату. Пока они работают за рубежом, их денежное довольствие в рублях откладывается на их счетах в российских банках.

А вот те, кто трудится под «крышей» какого-либо ведомства в России, получают не две, а только одну зарплату. Или в «ясеневском лесу», либо в гражданском учреждении. Бывает, что и в двух местах сразу, но тут действует «закон сообщающихся сосудов»: если «крыша» заплатит больше, то бухгалтер в «конторе» на ту же сумму уменьшит оклад разведчика.

Словом, финансисты шиковать не дадут.

Среди мотивов для карьеры разведчика деньги даже сейчас, в наше рыночное время, у сотрудников СВР далеко не на первом месте.

Судьба Героя России, знаменитого разведчика-нелегала Алексея Михайловича Козлова — очень яркое тому подтверждение.

Этот нелегальный разведчик в 80-х годах, согласно легенде, немецкий бизнесмен, объездил полмира, выезжал в ЮАР, чтобы изучить ее тайные связи с Западом и выяснить, существует ли там программа по созданию ядерного оружия. В результате предательства Козлов попал в тюрьму.

Полгода он провел в камере смертников.

Допросы шли и днем и ночью, но разведчик твердо придерживался выработанной в Центре легенде: я немецкий бизнесмен. И только когда ему предъявили неопровержимые доказательства того, кем он является на самом деле, Алексей Михайлович сказал: да, я советский разведчик. Точка. Он ничего не рассказал о своей работе, никого не выдал.

Ему предлагали огромные деньги за предательство. Но, видя, что это бесполезно, от подкупа перешли к запугиванию. По пятницам его водили на казнь, показывая казненного на виселице человека.

При этом смеялись: ты белый, у тебя привилегия получить перед смертью курицу, но болтаться ты будешь так же, как и черные.

Руководство КГБ сделало все, чтобы вызволить из плена нашего разведчика.

Впервые был совершен сложнейший многоходовый обмен. И вот Козлов на Родине, получает спокойную кабинетную должность.

Но разведчик тоскует по настоящей, полной риска работе. Однажды он, не выдержав, рискнул обратиться к руководителю нелегальной разведки с просьбой отправить его снова «в поле», за кордон. После долгих сомнений и колебаний его отправляют за границу на нелегальную работу. Говорят, расчет был на то, что никто не заподозрит человека, чудом избежавшего смерти, в желании вновь сыграть ва-банк.
Говорят, расчет был на то, что никто не заподозрит человека, чудом избежавшего смерти, в желании вновь сыграть ва-банк.

В результате Алексей Михайлович успешно выполнил сложнейшее задание и был удостоен звания Героя России. Явка на Остоженке не провалена Как быть таким, как Алексей Козлов?

Чтобы стать разведчиком, надо связаться с кадровой службой СВР России. Лучше всего самому явиться по адресу: Москва, ул. Остоженка, д. 51/10. При себе иметь собственноручно заполненные анкеты, цветную фотографию размером 4х6, ксерокопию паспорта (страницы с фотографией и регистрацией), ксерокопии диплома о полученном профессиональном образовании и приложения к нему.

Эти документы также можно выслать заказным письмом по адресу: 101000, г. Москва, Главпочтамт, а/я 958, Служба внешней разведки Российской Федерации. Обращения граждан, связанные с поступлением на работу в СВР России, направленные по электронным каналам связи (факсимильная связь, электронная почта и т.п.), не рассматриваются.

По путинскому пути «Помню, я где-то в начале девятого класса сходил в приемную управления КГБ. Ко мне вышел какой-то дядя. Как ни странно, выслушал меня. «Хочу, — говорю, — у вас работать». — «Отрадно, но есть несколько моментов». — «Каких?» — «Во-первых, — говорит, — мы инициативников не берем. Во-вторых, к нам можно попасть только после армии или какого-нибудь гражданского вуза».

Во-вторых, к нам можно попасть только после армии или какого-нибудь гражданского вуза».

Я, естественно, поинтересовался: «После какого вуза?» Он говорит: «После любого!» Он, видно, уже хотел от меня отвязаться. А я говорю: «А предпочтительнее какой?» — «Юридический!» «Понял», — описывал свою попытку устроиться в разведку Владимир Путин в книге «От первого лица.

Разговоры с Владимиром Путиным».

Я б в разведчики пошел…

6 сентября 2016 15 Мысль рассказать, что разведка – это не есть круто, пришла ко мне во время учебы в Дипломатической академии МИД РФ. Тогда один из слушателей экономфака попросил меня рассказать о путях «проникновения» на службу в разведку. По его наивному желанию посвятить себя этому «увлекательному» делу я понял, что парня надо предостеречь, поскольку он ради этого готов был круто изменить свои жизненные планы – вплоть до перехода из Дипакадемии в Институт стран Азии и Африки при МГУ, который я закончил по программе второго высшего образования, о чем мой собеседник знал.То, что в ИСАА готовят ГРУшников – старая байка, однако нет дыма без огня: многие ИСААшники становятся сотрудниками СВР.

Также как и выпускники МГИМО, МГЛУ и прочих гражданских вузов с глубокой языковой подготовкой.

Особенно ценятся те, кто добился успехов в изучении восточных языков.

На выпускном экзамене по основному восточному языку непременно присутствует некое лицо в штатском, которого никто из студентов ранее никогда не видел. В какой-то момент этот некто встает и уходит, не говоря никому ни слова.

По истечении некоторого времени самым способным выпускникам делают предложение вступить в разведывательное сообщество. Будущие кандидаты для службы в СВР отслеживаются еще во время учебы, поскольку, кроме способностей к языкам, существует множество критериев, которым будущий разведчик должен соответствовать: биография без «пятен», в том числе у нескольких поколений предков, крепкое здоровье, психологический портрет и пр. В том, что СВР и ФСБ знают обо всем, происходящем в названных вузах, можно не сомневаться, поскольку они являются источниками кадров для внешней разведки, пусть даже и дополнительными.

Можно, конечно, отказаться от «заманчивого» предложения. А вот согласившись стать кадровым разведчиком, придется выполнять функцию винтика в государственной структуре под названием «СВР» со всеми вытекающими последствиями. Да, жильем будешь обеспечен. Но больших денег в разведке не зарабатывают.

Возможностей удовлетворить свое честолюбие тоже немного: часто награждают или в секретных приказах, или посмертно. Если повезет, побываешь в 3–4 странах за государственный счет. При этом все время будешь находиться под контролем своих же сослуживцев.

Конечно, можно возразить: а как же Путин, Иванов, Нарышкин, Якунин, Лебедев? Ответ простой: ну-ну…Кстати, в жизни я трижды пересекался с семьей разведчика-арабиста, генерал-лейтенанта Вадима Алексеевича Кирпиченко: с его внучкой Ксенией на лекциях в ИСАА, с его дочерью Екатериной в Российско-Арабском деловом совете и с его вдовой Валерией Николаевной в Институте востоковедения РАН, где мы несколько лет в одно время работали (не могу сказать вместе, поскольку работали мы в разных отделах). Так вот, его сын Сергей, отец Ксении, окончил МГИМО и стал «чистым» дипломатом (в настоящее время – посол в Египте), так же как и его внуки.

А родители, как известно, желают своим детям только хорошего.Не скрою, проблемы разведки интересовали меня еще до того, как я в 2003 г., выдержав конкурс в МИДе, оказался в Посольстве РФ в Йемене и стал выполнять задания резидента СВР. Кстати, если кто-нибудь из «чистых» дипломатов скажет, что он работал в загранучреждении и никак не сотрудничал со спецслужбами, можете рассмеяться ему в лицо.

Кстати, если кто-нибудь из «чистых» дипломатов скажет, что он работал в загранучреждении и никак не сотрудничал со спецслужбами, можете рассмеяться ему в лицо. Так не бывает! Все МИДовцы так или иначе привлекаются резидентурами к сотрудничеству и используются резидентами в своих целях.Еще на истфаке Тверского университета я прочитал книгу Виктора Суворова (Владимира Резуна) «Аквариум».

В ней автором написано много всякой ерунды о жизни посольств, как я понял позднее, но в следующем можно не сомневаться: «Оба резидента (ГРУ и СВР.

– П.Г.) не подчинены послу. Посол придуман для того, чтобы только маскировать существование двух ударных групп в составе советской (читай – российской. – П.Г.) колонии. Конечно, на людях оба резидента демонстрируют послу некоторое уважение, ибо оба резидента – дипломаты высокого ранга и своим непочтением к послу они бы выделялись на фоне других.

На этом почтении и кончается вся зависимость от посла». Точнее было бы сказать, не посол придуман, а посольство. Работая в Йемене, я на собственном опыте убедился, что главное предназначение любого посольства – быть «крышей» для спецслужб, а уже потом вся эта мишура с дипломатическими приемами, теплыми рукопожатиями, витиеватыми фразами о дружбе и сотрудничестве и т.п.Меня принял на дипломатическую работу посол Александр Сергеевич Засыпкин (в настоящее время – посол в Ливане), с которым я прошел собеседование еще во время стажировки в Центральном аппарате МИДа.

По прибытии в Посольство я по видимой причине хотел дать ему прозвище «Грибоедов», но потом, чтобы не накликать беду, передумал: йеменцы, конечно, дружественный россиянам народ, но мало ли…Однажды советник-посланник (второй человек в посольстве, по сути – заместитель посла) сказал мне, что МИДовцы – это всего-навсего почтальоны для дипломатической переписки. Развивая его мысль, приходишь к выводу, что МИД – это главпочтамт для официальной загранкорреспонденции, а загранучреждения в свою очередь – почтовые отделения на местах.В работе ребят из «Конторы» тоже мало романтики. Точнее, романтический настрой быстро проходит.

Это я испытал на себе, когда Засыпкин заподозрил меня в сотрудничестве с «ближними», то есть с внешней разведкой, и начал аккуратно отваживать меня от них.

Спроси он меня открытым текстом о моих делах с резидентом, и тогда вопросы могли бы появиться уже к самому Засыпкину.

Поскольку я продолжал оказывать резиденту всяческое содействие, в том числе общаясь с ЦРУшниками на тех дипломатических приемах, где меня не должно было быть (на предписанных дипломатических приемах можно общаться с кем угодно и сколько угодно), у меня скоро начались неприятности по работе.

Дело в том, что МИДовцы все же хотят считать себя важнее любых разведчиков и очень ревнуют своих подчиненных, выполняющих указания кого-то еще, будь это даже в интересах государства.Что касается общения с иностранцами, то сотрудникам референтуры и канцелярии это категорически запрещено, а остальные сотрудники посольств обязаны в письменной форме отчитываться перед офицером безопасности, то есть ФСБшником, с кем общались, когда, при каких обстоятельствах, чья была инициатива и о чем разговаривали. Кстати, дипломаты между собой общаются, как правило, на языке страны пребывания.Я был удивлен, когда увидел, что начальник референтуры дублирует работу офицера безопасности и даже приглядывает за послом, пытаясь выведать у меня, с кем Засыпкин встречается.Надо сказать, что «на вшивость» в посольстве проверяют всех и всегда, поэтому я не возмутился, когда по отношению ко мне это проделал и резидент. К этому надо относиться с пониманием, и лучше всего сделать вид, что ничего не заметил или не понял.Для меня было неожиданностью, когда офицер безопасности разрешил мне сфотографировать Посольство и Сану с нашей водонапорной башни, самой высокой точки Посольства.

Разумеется, я не стал упускать такую возможность, а в знак благодарности подарил офицеру безопасности несколько фотографий с панорамными видами города и Посольства. Кстати, фотографии были сделаны в обычном городском фотоателье на площади ат-Тахрир. Как я «подружился» с резидентом?

Последняя должность моего отца в армии – «начальник разведки зенитного ракетного полка». В детстве отец мне в шутку говорил: «Не забывай, ты – сын разведчика!» Но эти слова запали мне в душу, и когда резидент привлекал меня к сотрудничеству, его зерна упали на благодатную почву, и я ни минуты не колебался, не понимая, что это может усложнить мне жизнь.

Еще мне понравилось, что резидент оценил мой страноведческий интерес и любовь к географическим картам: первым моим заданием было разыскать в книжных магазинах карту Саны и приобрести ее для резидентуры, что я выполнил в ближайший же выход в город. Позже мне стало ясно, что это был психологический прием резидента, что бы я вовлекся в сотрудничество.

Кстати, я и для военного атташата выполнил одно картографическое задание, но в этом случае была личная просьба военного атташе к послу, который, конечно же, соблаговолил предоставить своего сотрудника в распоряжение «дальних», то есть военной разведки.Как друг от друга отличаются «ближние» и «дальние»? Первые в большинстве своем – интеллигенты, с которыми приятно и интересно общаться. При этом все же не следует забывать, кто перед тобой.

Вторые в большинстве своем ведут себя так, как будто им все чем-то обязаны, как будто остальные сотрудники посольства должны быть счастливы, что ГРУшники снисходят до общения с ними.

Справедливости ради надо сказать, что сами военные атташе, с которыми мне пришлось общаться, не были людьми чванливыми.

Так, один из них объяснил мне, кто такие региональные военные атташе: это лица, аккредитованные сразу в нескольких странах какого-либо региона.Мне в голову пришло условно называть по принципу фонетической схожести СВРщиков сварщиками, а ГРУшников – грузчиками. Вот и работают они также: сварщики стараются, чтобы сварной шов получился аккуратно, на годы, для грузчиков же главное – груз не сломать или не разбить в данный момент времени, а дальнейшая судьба груза их совершенно не волнует.

Здесь не могу не рассказать об одном показательном случае. По заданию советника-посланника я перевел для Центрального аппарата МИДа Устав Санайской группы сотрудничества.

А через некоторое время, просматривая информационные материалы Посольства, обнаружил свой перевод, включенный в справку одного из помощников военного атташе, как будто это он его выполнил.

На свой вопрос, каким образом это могло произойти, я в военном атташате внятного ответа так и не получил. Кстати, по возвращении из командировки я как автор опубликовал названный перевод в своей книге «Йеменская Республика и ее города».Впервые с военной разведкой «в живую» я столкнулся еще в армии в середине 90-х: в часть, где я служил, приехал «купец» из «Консерватории», как называют Военно-дипломатическую академию. Двухгодичников в «Консерваторию» не приглашают, а подписывать 5-летний контракт с Вооруженными Силами для призрачной возможности оказаться в рядах военной разведки, куда от рутины армейской службы рвутся все кадровые офицеры, я не стал.

«Купец», как мне рассказывали отобранные кандидаты, советовал им делать упор на изучении истории и английского. Разумеется, экзаменов по истории и английскому в ВДА у них никто не принимал: там без экзаменов отсеивают.Вернемся к загранучреждениям.

Возникает вопрос: а зачем «ближние» привлекают «чистых» дипломатов к сотрудничеству? Во-первых, не хотят лишний раз светить своих людей: пусть ЦРУшники думают, что «чистый» – это СВРщик. Во-вторых, своих людей резиденту часто не хватает.

Кроме того, именно на «чистого» может выйти инициативник, который впоследствии станет ценным агентом, что поможет резиденту продвинуться по карьерной лестнице.ЦРУшники на дипломатических приемах первыми идут на контакт. Обаятельные улыбки, беззастенчивая лесть и т.п. должны настораживать. Видно было, что на ЦРУшников произвело впечатление, что я по первому образованию историк.

Помимо прочих общих вопросов – что окончил, какими языками владею, в каких странах бывал, пью ли виски и т.п. – спросили и о моей специализации как историка. Признаться, общение с ЦРУшниками было небезынтересным.

Они удивились, когда узнали, что бейсбол, их национальный вид спорта, – это примерно то же, что и русская лапта. Помню, как вытянулось лицо одного ЦРУшника, который сказал мне, что с трудом переносит жару выше 80 градусов, а я тут же перевел ему это значение из шкалы Фаренгейта в шкалу Цельсия (примерно +27°С).Исподволь ЦРУшники все же пытаются утвердить свое интеллектуальное превосходство. Мне удалось их обескуражить, когда мы заговорили о музыке, и я сказал им, перейдя с арабского:

«By the way, my basic instrument is the accordion, but I play the piano better than the accordion because I like it very much»

.

Никто из троих моих собеседников не смог мне на это чем-либо ответить.Не только ЦРУшников, но и других иностранцев очень интересует один вопрос: сколько сотрудников работает в посольстве. После того, как мне этот вопрос задал один из послов в ожидании встречи с Засыпкиным, я стал загибать пальцы, делая вид, что считаю в уме, и так «считал» до тех пор, пока не пришел Засыпкин.Американская тема и все что с ней связано – прерогатива «ближних», поэтому посла очень раздражало, когда я по неопытности касался этой темы на информационных читках, которые обязательно проводятся дипсоставом посольства в начале каждой недели.Всем в Посольстве доставило радость, когда мне прислали перевод Конституции Йемена на русский язык: я его размножил и вручил «нужным» людям: послу, советнику-посланнику, резиденту и консулу. Разумеется, с авторитетным переводом М.А.

Сапроновой работать было гораздо удобнее, чем с арабским текстом.Не стану отрицать, что книгу «Восточный факультет Военной академии РККА им. М.В. Фрунзе» я написал под впечатлением все той же книги Резуна. В «Аквариуме», позволю себе напомнить, рассказывается о подготовке в Военно-дипломатической академии Советской Армии в 70-е годы.

Моей же задачей было показать, как стала складываться система подготовки советских военных разведчиков, столь занимательно описанная Резуном. Для этого мне пришлось проявить некоторую настойчивость в общении с сотрудниками Российского государственного военного архива.

Кстати, в РГВА еще далеко не все дела рассекречены, несмотря на то, что бОльшая их часть – до 1940 г.К сожалению, из преподавателей и выпускников Востфака в живых к 2014 г. никого не осталось, а до меня никто эту тему не разрабатывал: существовали лишь отрывочные сведения в книгах, посвященных ВА им.

Фрунзе в целом, и никаких интервью.Мне Мария Водопьянова – внучка генерал-лейтенанта Кочеткова, одного из начальников ВДА, – во время работы над фильмом «Кочетков» из серии «Потомки» об учебе деда на Востфаке рассказала, что он учился три года.

Больше она ничего вспомнить не смогла, хотя подробности семейной жизни и самого деда помнит очень хорошо. Автор:Павел Густерин Мы в Предательство опять освежилиАнютины глазки, или Смерть по расписанию

Сочинения

Ноя 21, 2018 |

Чем ближе выпускной класс, тем чаще каждый из нас задумывается о будущей профессии. Я тоже очень часто об этом думаю, ведь хочется в будущем получить не просто профессию, а интересную работу, которая мне будет сильно нравиться.

Думаю, я уже определился и это будет служба в ФСБ России. Почему я хочу служить в ФСБ? Попробую ответить на это в своем .Если честно, я перебирал много разных профессий и понял одно, протирать штаны в офисе это не мое.

Не вижу я себя офисным работником. Меня привлекает что-то очень серьезное.

Например, борьба с террористическими актами, с коррупцией, деятельность, направленная на раскрытие незаконных вооруженных формирований.

Такое мне по душе и я это понял, когда стал читать первые книги на тему разведки и правоохранительных органов.

Когда я читал детективы и смотрел фильмы с участием сотрудников ФСБ, я уже тогда стал подумывать, что именно о такой профессии и мечтаю. При этом я прекрасно понимаю насколько это опасная и ответственная работа.

Она будет не такая, как в фильме.Я хочу и буду служить в ФСБ, поэтому уже сейчас веду постепенную подготовку к своей будущей профессии. Я развиваю в себе такие качества, как выносливость мужество, терпение, преданность. Стараюсь выработать стойкость, развиваюсь интеллектуально и физически.

Я понимаю, что это одни из важных качеств сотрудников ФСБ.

Кроме этого сотрудники ФСБ являются еще психологами и аналитиками.

Это люди острого ума, и выполняют поставленные им задачи быстро и четко. Именно таким я себя и представляю в будущем.Почему я хочу служить в ФСБ России?

Потому что именно эта служба ведет такую деятельность, как пограничная служба, разведка и контрразведка, борьба с терроризмом, экономическими преступниками, с наркоторговцами. Эта служба не только интересна, но и приносит пользу.

Ведь незаметная работа сотрудников ФСБ дает возможность простым людям жить без страха. Мне больно смотреть в новостях, как взрываются дома, подрывают метро, как террористы берут в заложники людей. Эти сообщения волновали меня всегда, а сегодня волнуют еще больше.

Я хочу сделать свой вклад в то, чтобы всего этого не было, или хотя бы стало меньше. Поэтому мне и хочется служить в ФСБ.

Почему не рассматриваю работу в полиции?

Последние новости по теме статьи

Важно знать!
  • В связи с частыми изменениями в законодательстве информация порой устаревает быстрее, чем мы успеваем ее обновлять на сайте.
  • Все случаи очень индивидуальны и зависят от множества факторов.
  • Знание базовых основ желательно, но не гарантирует решение именно вашей проблемы.

Поэтому, для вас работают бесплатные эксперты-консультанты!

Расскажите о вашей проблеме, и мы поможем ее решить! Задайте вопрос прямо сейчас!

  • Анонимно
  • Профессионально

3 thoughts on “Какие сочинения пишут в свр

  1. Ну, давайте порассуждаем о шпионах. Тем более, что вопрос действительно интересный. Вот как мне это представляется:
    Разведчик, получающий и обрабатывающий информацию, выполняет авторские функции, а писатель всегда немножко шпион. Причем это «немножко» я написал исключительно, чтобы не обидеть членов СП 🙂
    И все это потому, что писатель и шпион — смежные профессии. Работа и того, и другого сводится

  2. и общения не хватало, и многое знают, что хочется донести до людей, которые даже не подозревают о том, что на самом деле происходит в реальной жизни

Comments are closed.

Задайте вопрос нашему юристу!

Расскажите о вашей проблеме и мы поможем ее решить!

+